Посткрымская матрица. Универсальная схема восприятия истории из пяти пунктов

Юбилей вторжения в Чехословакию и типовые ревизионистские тексты в России

Скоро 50-летие вторжения войск стран Варшавского договора в Чехословакию (началось 21 августа 1968 года). События 1968 года изменили всю жизнь СССР: кончилась оттепель, начался «позднесоветский период», в атмосфере которого жили миллионы людей.

Официально нынешний, постсоветский Кремль никогда не оправдывал ввод войск в Чехословакию. А в ноябре 2017 года премьеру Медведеву даже пришлось публично извиняться перед президентом Чехии Земаном за ревизионистскую статью на сайте телеканала «Звезда», опубликованную прямо в дни визита Земана в Москву. Однако ежемесячно появляются все новые тексты, либо расшатывающие устоявшееся представление о вторжении, либо прямо ревизионистские. Эти тексты не опираются на какой-то новый исторический материал. Документы ЦК КПСС и КГБ, посвященные событиям в Чехословакии, опубликованы и доступны, есть также корпус мемуаров, на которые опираются историки.

2

Если присмотреться, ревизионистские тексты, появившиеся после 2014 года, строятся по одной схеме из пяти пунктов:

  • Действия Политбюро были оправданы, потому что иначе бы в Чехословакию вошли войска НАТО;

Republic. Посткрымская матрица. Универсальная схема восприятия истории из пяти пунктов

Как сделать мир лучше? Глобальная борьба между колхозом и артелью

Время героев прошло. Теперь общество меняют сети – или не меняют?

Как происходят социальные изменения? В старые времена – известно как: либо волей просвещенного монарха, либо энергией деятельного помещика, либо в результате природного катаклизма, либо в ходе социальной революции. Теперь все иначе.

Если вы видите фотографию, где в большом зале без мебели на полу сидят в кружок люди, а на стенках висят многочисленные листки бумаги с отдельными фразами, значит, вы видите семинар, на котором планируют «социальные изменения». Вся технология, весь язык, а вместе с тем и философия этой особой работы – сложная и тонко настроенная машина. Еще 30–50 лет назад времена были героические: условный Махатма Ганди, или Мартин Лютер Кинг, или даже Михаил Горбачев возвышался над миром, он видел «стратегию», он предлагал решение, он обладал харизмой и непререкаемым авторитетом. Поэтому он – примерно как ранее Кромвель – мыслил социальные изменения и «внедрял» их. Но heroic epoche кончилась – наступил мир сетей. А главное: недопустимости «дискурсивной гегемонии». Вождям тут не место.

Социальные изменения должны возникать как бы без авторства и не внедряться, – в этом слове слишком силен волюнтаризм, – а «расшариваться» (то есть как бы «сами»). А для того, чтобы они были sharing, надо, чтобы большое количество активных людей образовывали network. Но просто network – это мало. Чтобы комьюнити оформилось и выросло в красивый гармоничный кристалл, нужна platform. Поэтому теперь по всему миру создают «платформы», а уже к ним, как к кристаллической решетке, крепятся «проекты». Но важно, чтобы это были не просто проекты, а чтобы их возглавляли люди с определенным типом сознания – actors of change или change makers. Если платформа работает правильно, то она внутри себя самозарождает Impact Hub. Раньше бы это назвали внедренческое бюро, а теперь так говорить нельзя, но по смыслу этот хаб как раз и обучает техникам расшаривания, способам коммуникации, правильному языку, на котором должна быть написана проектная документация, и т. д.

Republic. Как сделать мир лучше? Глобальная борьба между колхозом и артелью

Кто автор всего этого? Разгром Шанинки и «политика исключения»

В России, кажется, сформировалась «воля», направленная на окончательное решение разных неудобных вопросов

Любое событие имеет авторство, под каждым решением стоит подпись. Даже если подписи нет, кто-то произнес слова, создавшие событие. И под опубликованным вчера решением Рособрнадзора об отзыве аккредитации у Шанинки (Московской высшей школе социальных и экономических наук) стоит подпись чиновника, есть подпись и под экспертизой, которая обосновывает решение. Но вот вопрос: куда деваются потом эти имена?

Они вспыхивают ярко на одно мгновение, а затем – хотя и никуда не пропадают, и специалисты их помнят, – перемещаются как бы за запотевшее стекло. Оптика размывается. Во время второго процесса Ходорковского с каждого судебного заседания лучшими российскими журналистами публиковались подробные репортажи. Но не все сейчас вспомнят даже имя судьи, что уже говорить об именах стороны обвинения. Кто автор

Republic. Кто автор всего этого? Разгром Шанинки и «политика исключения»

Заседание клуба «Другие берега»

Общество памяти Владимира Набокова, Вильнюс, 25 мая 2018, слева направо: Гарри Каспаров, Владимир Ашурков, Александр Морозов, Дмитрий Гудков

Drugie_berega

Акция солидарности с протестами в России на Вацлавской площади, Прага

Маруся беседует с известным чешским журналистом, участником пражских событий 1968 года, многолетним лидером русского пражского сообщества Алексом Келиным.

05 05 2018

ПУТИН ГОТОВ К ДОЛГОЙ НЕКОНВЕНЦИОНАЛЬНОЙ ВОЙНЕ

Это один из главных тезисов, с которым он выступил во время президентской кампании-2018

В каком направлении пойдет внутренняя и внешняя политика Кремля после выборов 2018 года? Посткрымская путинская политическая система такова, что Путин располагает мандатом населения практически на что угодно. Очевидно, что Путин во время предвыборной кампании не борется за поддержку аудитории с помощью конкретного пакета экономических или политических мер. Президентская кампания носит характер референдума о доверии в целом. Или даже является «аккламацией». Этот термин, описывающий античный механизм поддержки вождя в условиях прямой демократии, использовал известный российский социолог Лев Гудков для обозначения характера поддержки, которую получает Путин. После аннексии Крыма эта поддержка носит характер крика толпы, обращенной к императору:  «Веди нас!».

И это делает прогнозирование курса Кремля непростой задачей. Сознание широких слоев населения полностью погружено в схему «агрессивный Запад против встающей с колен России». Эта схема поддерживается не только политическими ток-шоу на федеральных телеканалах, но и системой работы с молодежью через школы и университеты, через все четыре парламентские партии (Единая Россия, КПРФ, ЛДПР, Справедливая Россия), через большую систему некоммерческих организаций, поддержанных государственными грантами и т.д.

Читать далее «ПУТИН ГОТОВ К ДОЛГОЙ НЕКОНВЕНЦИОНАЛЬНОЙ ВОЙНЕ»

суббота, шел по пятой авеню до Central Park и обратно по Бродвею. Впечатление такое, как будто я попал на демонстрацию Навального на Тверской — только как если бы по его призыву вышло 2 миллиона — и всем было бы указание идти по кругу к Белорусскому вокзалу, а потом вниз до Манежной и при этом некоторые бестолковые идут не против, а по часовой стрелке. Говорят, что тут так и в будние дни

NY

Facebook

Партия Собчак: в чем проблема нового либерального проекта

Либеральная партия, способная попасть в Думу, была бы выгодна многим игрокам, но ей будет трудно расширить электоральную базу в жестко зарегулированном российском политическом ландшафте

Стартовав в крайне двусмысленном положении (высокий негативный рейтинг, спойлерство в отношении Навального, вторжение на территорию старых либеральных кругов и т.д.), Ксения Собчак в результате очень неплохо отработала эти выборы. Вся нынешняя президентская кампания напоминала кампанию 2004 года по своей структуре и динамике. В положении Собчак в 2004 году находился Сергей Миронов, который лишь за полгода до кампании решил из номенклатурной позиции перейти в публичную политику — создал партию и выдвинулся в президенты. Он получил тогда 0,75%. В тот момент его Партия жизни, примерно как и сегодня Собчак, играла на уже занятом либеральном поле. Начинал Миронов с риторики, неотличимой от риторики «Яблока». В течение следующей трехлетки он с ничтожными результатами участвовал в региональных выборах, затем вошел в сконструированный Кремлем альянс с остатками партии «Родина» и партии пенсионеров и на думских выборах 2007 года вошел в парламент. В истории постсоветского партстроительства в России это был несомненный успех.

Читать далее «Партия Собчак: в чем проблема нового либерального проекта»

«В этом Штирлице суммировался весь Генрих Бёлль»

Философ Александр Морозов ищет смыслы в советских и европейских 1970-х.

— Советские 1970-е — время нашего максимального расподобления с Западом, более длительного и фатального, чем на излете сталинской эпохи. Давайте попытаемся описать причины такого расхождения — не внешние, связанные с действиями власти, а те внутренние, под влиянием которых советское общество эти действия власти приняло и их для себя оправдало. Почему по обе стороны железного занавеса так по-разному прожили 1968 год?

— Существует устоявшаяся схема, связывающая события 1968 года в Европе, в том числе в странах Восточного блока, с советским диссидентством, с нашим «смеешь выйти на площадь». Это понятная связь. Но чем больше я в последние годы читаю и думаю об этом, тем больше вижу не связь, а разрыв.

В чем этот разрыв? Вся наша оттепель целиком отстраивалась от очень специфического, сугубо советского опыта. Была такая фундаментальная идея, которая потом сказалась и в перестройку, — возвращение к так называемым ленинским нормам. Существовала некоторая утопия раннего романтического социализма, попранного дальнейшим ходом советской истории, и вся мысль оттепели, интеллектуальная и художественная, вращалась вокруг возврата к «правильному» пути революции.

Читать далее ««В этом Штирлице суммировался весь Генрих Бёлль»»

Иронический кисель как питательная среда для реанимации Сталина

Несомненно, что Сталин вернулся. Когда я был молодым, в образованной среде Сталина почитали только крепкие антисемиты. Имелась небольшая интеллектуальная секта внутри советских литераторов-почвенников, которые считали, что все большевики были евреями, а Сталин их истребил в пользу русского народа во время партийных репрессий. Поэтому они считали Сталина как бы «великим вождем русского народа». Но это был жесткий и патологический маргинализм. Потому что остальная часть — пусть и почвенников — все-таки считала, что Сталин истребил казачество, «деревню», Церковь и вообще все, что хоть как-то было связано с дореволюционной культурой. То есть, как теперь сказали бы, «был консенсус» относительно того, что сталинизм — это людоедство и народное горе.

Читать далее «Иронический кисель как питательная среда для реанимации Сталина»